Восхождение на пик Ленина в 1928 году PDF Печать

Данная статья написана одним из трех немецких восходителей на пик Ленина в 1928 году и взята нами из сборника Немецко-австрийского альпинистского общества за 1929 год. Мы сохранили оригинальный текст, только поменяв готический шрифт на европейский

DSC03175

Полное собрание записей немецкого и австрийского клуба альпинистов 1929  года.

Стр. 121-133.

Стр. 121

Пик Ленина

От К. Вин.

 

По прежним расчетам  всех  российских и немецких специалистов - участников экспедиции, самая высокая вершина Советского Союза,  должна была находиться не  в районе Сель-Тау, а пик 7130м. высотой должен находиться в Трансалае, который до этого  назывался  пиком  Кауфмана,  сегодня называется Пиком Ленина.

Восхождение на эту вершину для нас являлось одной из самых первейших  задач.

Наш отправной пункт  в июле месяце с юго-востока от пика Ленина,  в районе Кара Куль расположился  довольно далеко от объекта восхождения.

Благодаря случаю, мы не стали  покорять вершину с того места, что было бы нашей ошибкой, но об этом мы могли узнать лишь в день покорения вершины.

Были ли перспективы покорения в юго-западе с Алтын Мазара лучше?

Также и  здесь нас разделяли 70км. прямой линии от нашей цели,  70 км. лабиринта  гор и долин, и здесь мы не знали о возможностях  покорения самой вершины.

Трудности объединились в следующем: покорение вершины в неизвестной стране, во-первых, и первые географические исследовательские работы, связанные с покорением такой вершины, во-вторых.

Но все же,  мы уверенно положились, в этот раз на удачу.

Так как мы от места  «Grandes Jorasses» в долине Кара Джилга обнаружили большой ледник, который  в Трансалае берет свое начало между двумя так называемыми «наивысшими» пиками P2 и P3, изначально течет точно на юг, объединяясь с другими, точно такими же большими встречающими по пути ледниками.  Делая крутой  поворот на запад и, вероятней всего, растекается по  долине Саук Сайя. Он заканчивается недалеко от Алтын Мазара. («Grandes Jorasses» - видимо имеется в виду горный массив у Алтын Мазара, который порой называют алтынмазарские Альпы)

Высота вершины пика Ленина достигает 7130 м. над уровнем моря.

Мы  привыкали медленно к высоте, более чем 2х месяцев своими усилиями, кроме прочего холодный лагерь на высоте, бесконечные выходы к леднику  и к холоду в целом.  Мы чувствовали первое приближение осени, первый снег, мы были уверенны,  что настало время, но позднее мы были удивлены трудностям, которые нас ожидали из-за сильного холода. Только благодаря лишь  нашей выносливости, мы достигли нашей цели.

 

Русская группа альпинистов должна была возвращаться домой, они являлись членами  Советского  Правительства, чье время, конечно,  было ограниченным.

Итак, были только Алвайн, Шнайдер,  и Я,  которым было решено предпринять эту попытку.

 Доктор Норд, к которому нас присоединили, вёл свою научную работу в Саук - Сайе, а также Л.А. Перлин который имел свои интересы, сопровождал нас небольшой участок пути.

Трудно было договариваться с носильщиками, поэтому много зависело от нас самих.

Наши местные таджики, говорили каждый раз,  что уйдут домой, как только их не устраивала оплата. После долгих переговоров, оставались лишь некоторые в экспедиции, кроме этого  еще у них не было подходящей горной обуви, мы выдали им обувь из нашего резерва, у них не оставалось причин спорить  с нами дальше. Наших обоих носильщиков, так или иначе необходимых  людей, звали Дарио и Бодар, родом они были из ущелья Бартанг. Они скучали по дому и единственный, раз, когда они улыбнулись, когда услышали,  от нас что наконец-то  они могут завтра возвращаться домой.

    18 сентября в обеденное время мы вышли с Алтын Мазара. Дорога, которая была по близости, была совершенно разбита, вскоре она исчезла, мы пришли в одно ущелье и ехали  туда на лошадях между дикими отвесными скалами по непроходимым грубым осыпям из вдоль ручья. Время от времени сильный ручей бил то с левой стороны или с правой стороны отвесной скалы и нам ничего другого не оставалось, как ехать дальше. Интересным было еще сооружение питьевой воды наших носильщиков. Еще они должны были тащить наверх барана, который сопротивлялся. Вечером мы разбили наш лагерь под размытыми старыми моренами, где, когда-то  искали золото.

   19 сентября в обед мы подошли поближе к месту. К месту пастбище кыргызов перед узким ущельем основной долины. Местный кыргыз, которого мы наняли еще в Алтын Мазаре обманул нас, сказав, что здесь заканчивается трава, дрова и что не возможно идти дальше на лошадях. Когда Noeth и  Allwein с бугорка сообщили что еще можно проходить дальше, сегодня было уже поздно. Итак, мы пришли 20 сентября к месту Кюзгун Токой. На этом месте было все необходимое, все, что нужно было для лагеря, чистая вода, дрова и пастбище. Позже когда мы вернулись с пика Ленина, здесь мы и  отдыхали,   видели все преимущества этого места.  Был только один недостаток, место располагалось ниже уровня 3000м., и глубже чем 1000м.

чем соответствовало месторасположения лагеря в долине Кара Джилга. Более чем 4000м нас разделяло от вершины пика Ленина. Нельзя было терять время. Поэтому  21 сентября мы двинулись дальше. Мы взяли с собой для нас и для наших носильщиков продукты на 4-6 дней, две палатки, одна для нас, другая для носильщиков, спальные мешки и сумку  для палаток. Груз мы  разделили с носильщиками. С нами был Perlin, пока он нас еще сопровождал.  По бесконечным насыпям (в горах) по почти ровной долине мы держали дальше путь. Куча останков козерогов лежало в округе нас, частично еще свежие, множество следов медведей, и большое количество остатки их еды.

 Еще достаточно далеко, к востоку, внизу был необычно разодранный на ледяные глыбы ледник с крутой  усеченной вершиной. А так  долина не представляло собой со своими серо-желтыми склонами ничего интересного.

Масса воды  ледника прибывало на нашу сторону по  скользкой отвесной скале, мы должны были  карабкаться сверху на скалах мимо этого места. После обеда к 3 часам  мы, наконец- то стояли видимо, у огромного подножья ледника. Долина была вся засыпана льдом. Мы были,  очень рады дойти до основного ледника  как мы и надеялись, нужно было,  немного свернуть восточнее к северу. С радостным ожиданием мы взбирались по ужасно скользкому, щебню скалы кверху, перешли еще в брод ручей, который здесь выходил наружу из ледника большой и холодный. Там наверху нас ожидало  разочарование.

Хотя огромный ледник выходил здесь внизу с севера, но он закрывал только долину, за ней было все в снегу  и многие километры дальше на Восток были  заполнены потоками ручья.

Между этим русло реки блестело,  вдалеке из ледника, и затем внизу первого ледника, на котором мы сейчас стояли, вновь исчезало. Мы еще надеялись, что следующий ледник был тем самым нашим Главным ледником. Мы приблизились  еще до середины зоны покрытой снегом между обоими ледниками и разбили там свой лагерь в  морене. Ручей здесь был кристально чист, чем тот который стекал с ледника серо-желтого цвета с разницей в 3800м. На другое утро мы приблизились к следующему леднику, его красивая  долина была также закрыта массивным льдом вперемешку с щебнем у его языка, как и первый, а, также можно было увидеть, что было за ним. Когда мы прошли небольшой участок, мы увидели еще один «боковой » ледник, что мы обнаружили из складного ледового потока северного Саук – Сайского ледника. До места,  где мы должны были повернуть оставалось еще 5км. Но мы нашли широкую канаву между скалой и льдом, в которой мы относительно хорошо прошли вперед. Здесь нам могло повезти больше, если бы мы срезали путь по хорошо проходимой местности, большой поворот ледника, который нам стоил бы больших усилий и времени. Когда небольшой ледник с северо-запада закрыл нам дорогу с массой льда, мы вернулись до середины большого ледника. И теперь  у нас было правильное направление на север к основной цепи Трансалая.

Здесь во время обеденного отдыха мы задержались между 2 мя моренами.

К сожалению,  оттуда не было видно пика Ленина. Мы двигались дальше на Север в неизвестность.  Весь Саук - Сайский ледник мог быть длинною около 25 км., из них определенно 20 км. в северно-южном направлении. Все послеобеденное время мы спотыкались туда вверх и вниз по морене, так как поверхность ледника была не ровной. Без обнаружений, каких либо особых  трещин,  был исключительно с множеством расщелин, с множеством льда, разорванный на глубокие и далекие долины.

Около 5 часов после обеда мы увидели  на фоне одной  седловины, которая очевидно уже находилась на вершине горного хребта, и на которой казалось найти завершения  (вершину) ледника.  Настало время искать место для ночевки. Мы шли по чистому льду (орографически) левого берега, где мы установили лагерь на высоте 4600 м. под разваливающимися  ледяной башней (крутая горная вершина с усеченной головкой). Вечером мы долго обсуждали где же мог находиться пик Ленина.

       23 сентября мы попали сразу же вначале  в пустынный  лабиринт башен и трещин. Обвал отвесного  справа  ледника протискивался здесь вглубь основного ледника, и мы должны были его пересечь, у середины ледника, мы были уверены, что нам это удастся. Нам потребовался целый час для того чтобы идти дальше вперед. Но потом снова пошло все  быстро и без промедлений, частично снова на Морене, частично снаружи здесь и теперь наконец-то проходимого ледника. Мы вдруг  поняли,  что это был пик Ленина. Но он должен был находиться  по нашему мнению на  другой стороне седловины.

Мы ждали носильщиков, которые тянулись позади нас. Мы должны были оставить наших носильщиков здесь на высоте 5200м. Из соображений безопасности мы не стали с собой брать дальше наших носильщиков в основном из-за холода.

Мы попытались объяснить нашим носильщикам, что они должны здесь нас дождаться до нашего возращения через 2 дня. Хотя никто из нас не говорил на языке друг друга, но мы выучили пару слов на   «ломанном» таджикском и наши носильщики на немецком языках,  наш язык жестами помог нам, до сих пор мы понимали друг друга.  Одна палатка, продукты, газовую плиту и газовый баллон  мы оставили для носильщиков. Потом мы набросали в наши рюкзаки спальные мешки, палатку и продукты для 2х дней и двинулись по направлению Седловины. С непониманием смотрели на нас носильщики. Они не понимали нашего поступка. Справа и слева на нашем пути поднимались невозможные огромные стены изо льда. К, тому еще погода была ужасной, сильный ветер. 2 часа мы шли туда, сначала по чистому льду, потом на горную снежную вершину, шли по глубокому снегу, и перед нами  была Седловина  основного горного хребта Трансалая. Около 5 часов полудня мы вступили на Седловину. Перед нами раскрылся безграничный горизонт.

Где-то далеко внизу лежала долина Алая, широкая  зеленовато-желтая равнина, все было  красиво в необычном вечернем сиянии.

Здесь мы хотели заночевать и поэтому осматривали место для палатки. Было нелегко найти место, так как по всей территории одинаково гулял южный ветер, который сильно насвистывал по всему перевалу, и западный ветер, который набирал силы  все больше и повсюду на Памире.  Против ветра с юга мы могли хоть как то защититься, из-за чего мы поднялись на несколько метров на Север, и на какое-то время Западный ветер приутих, мы подумали, что нашили подходящее место  между двумя трещинами. За то время  пока мы  укрепляли палатку ледорубом и с помощью кошек, которые сразу же совершенно примерзали к твердой ледяной вершине. Ночью бушевал ветер с западной стороны. Наша маленькая, сильно замерзшая палатка трещала от ветра, снег падал с шумом на палатку и оставался лежать большим слоем, а перед входом в палатку лежал большой сугроб снега, который завалил все наши вещи.

 

 Снег «продувал»  даже в палатку и бил нас сильно по головам  снизу, на высоте 5820м.

Мы заполнили рюкзаки с нашими спальными мешками, все остальное, примус, продукты, фотоаппарат мы оставили снаружи, и занялись приготовлением пищи.

Палатка для  покорения такой вершины, хочу сказать,  должна была, быть большой,  и комфортабельной, чтобы можно было в ней готовить.

Добывать жидкость было трудно. Чай, который мы наливали, в бокалы тут же остывал, а при готовке еды руки сильно замерзали. И за отсутствия чая не хотелось есть. Мы ели колбасу,  мясо, благодаря Боршерсу, который, оставил его для такого случая. К ним мы кушали армейские сухари, которые остались такими же какие они были. Затем еще немного пудинга, который доставлял удовольствие, был застывшим, и можно было съесть лишь небольшую часть. Кроме того нам нравилось готовить и спать в спальных мешках на такой высоте. Спальный мешок согревал нас, даже без дополнительно утеплителя, который мы оставили внизу из-за его тяжести. Так мы лежали и прислушивались к свисту ветра, ожидая, что крепление нашей палатки  не выдержит, встряхивали время от времени снег с крыши палатки, чтобы крыша не падала на наши лица так низко.

Еще не было настолько неизвестно, как в этот вечер,  о возможном месторасположении пика Ленина. Хотя мы действительно видели огромную гору слева. Мысль о том, что это мог быть пик Ленина, была совсем близка, и  Шнайдер говорил об этом. Но мы не  говорили в заключении в области  Кара Джилга с горы восточнее о нашем перевале (седловине) как о самой высокой горе? На карте тоже не было, о том, что с пика Ленина водораздел разветвлялся на юг? Не возможно было и то, что на Востоке нашего лагеря находилась еще более высокая вершина горы позади всей вскрывающей крутой стены высокой вершины горы,  покрытая снегом? После долгих переговоров, мы пришли к единому мнению, идти на следующий день, на Восток.

Спокойно, наполовину засыпая, мы провели ночь. Наши термометры не пережили во время нашей экспедиции. У нас был инструмент, на который мы закрепили барометр с циферблатом. Он доходил лишь до 23 градусов и снижался снова. Алвайн начинал приготовление еды, что он делал с трудом, наливать   половинку чашку чая всем нам, который к, тому же имел плохой вкус. Надевать замерзшие ботинки было больно мучительным. Один за другим мы выходили из палатки, в ужасный холод, после похода в туалет, старались двигаться туда, суда, чтобы хоть как-то согреться,  что было почти невозможным  из-за холодного ветра. К 7 часам утра мы были готовы к выходу подниматься наверх  гор с восточного (перевала) седловины. Снег по началу казался твердый, но оказалось не так, и нам пришлось проваливаться в снегу.  

 Но, не смотря на это, приблизительно через час мы подошли к назначенному пункту к «Экпфайлер», 6100м.

Мы стояли на скалистом гребне хребта и видели строение Трансалайской цепи, что мы себе и не могли пожелать лучшего.  Все о  чем мы до этого сомневались, стояло   ясно перед нами. 

Мы видели, как цепь тянулась через большую плоскую дугу (свод) к расположенным дальше южнее горам, Кызыл Агыну, со своими одинаково горизонтальными, к Востоку по простиранию около 6800м. высотой вершиной  скалистого гребня хребта.

Мы видели над нами на юге «Большой Регель» и мы видели также высокую гору на западе,  которая далеко над всеми  возвышалась, чем еще  привлекала так это  лопухами  Трансалая.   Там мы поняли, что мы были на неправильном пути, и на  неправильной стороне. Мы,  сделав выводы, стали спускаться. Никто не сказав ни единого слова, мы естественно решили  провести наступающую ночь в лагере на восточной седловине Пика Ленина и на другой день предпринять  решающий выход.

Со странным  чувством мы сидели в палатке в 10 часов  утра, в один  из прекрасных дней, как мы и не надеялись теперь осенью при часто меняющийся погоде для покорения вершины, и как мы наблюдали за солнцем, которое поднималось постепенно к вершине пика Ленина и неожиданно снова исчезало.  

У нас было достаточно свободного времени, чтобы понять, на сколько впечатляющем месте мы стояли. Маленькая снежная терраса на горной вершине находиться немногими метрами глубже над ледяной стеной. 

Она достигает на той стороне  до первоначальной  северной стены пика Ленина, которая, можно точно сказать, спуск в 4000м. на равнины долины Алая.

Если смотреть на пик Ленина из равнины долины Алая, в лучшем случае в расстоянии 30 км, но так он терял свою мощь.

Пик Ленина находится на  невероятно скрытой, на заднем плане, части ледника, заметен только, если совершенно неожиданно возвышается высокая ледовая стена высотой 2000 м. перед одной высотой.  

Было и поэтому очень сложно, почти не возможно, сфотографировать его  оттуда снизу, с какой-либо стороны, чтобы это было правдоподобно. Быстро наступил вечер, затем ночь. Немного был ветер у палатки,  и мы больше спали. Утром температура в палатке была 18 градусов. Мы использовали тот день.  Наши ботинки мы грели всю ночь в спальных мешках, на которых,  мы просто лежали. Так они были особенно мягкими и гибкими, обувались мы легко, и ноги были не такими  сразу совсем ледяными. Затем мы дождались первых лучей солнца, чтобы выйти. Конечно,  уже было 8 часов утра пока лучи солнца достигли позади горных хребтов на Востоке, но мы всё же ожидали  существенного тепла. Всё, что мы прятали в наших рюкзаках в теплых вещах, мы вытащили кроме обычных вещей и ветровок, которые необходимы в Альпах во время метели, еще пара нижнего белья.

Как средство  защиты от холода для ног толстые тряпки, которые мы обматывали вокруг ботинок, затем надевали кошки, чтобы они крепко держались. Конечно,  это было вредно, так как в некоторых местах повязки туго были стянуты, и кровь плохо циркулировала.

Но они были необходимы, так как вершина была очень крутой Каждый нес рюкзак маленького веса.

 

У меня был  фотоаппарат, который, в конце концов, сломался.

У Алвайна был палаточный мешок для Кастена от ветра и вообще в случае необходимости, Шнайдер нес немного продуктов, в основном конфеты, шоколад и сухофрукты.

И, так мы покидали 25 сентября, на 5-ый день нашего выхода из Рузгун Токая, утром в 8 часов 20 минут, наш лагерь на восточной седловине, 5825м. и начинали подниматься на восточный гребень  пика Ленина,  где так красиво всюду лежал снег.

Нас разделяло еще 1500м. высоты. До вершины.

Нам понадобилось для 1500м. немногим большим как 7 часов, мы шли по  средней скорости чуть более чем 200м. в час.

Но, там наверху темп был намного медленнее, итак у нас был порядком хороший средний темп.

Итак,  это показало, что мы  во время пребывания на большой высоте привыкли к недостатку кислорода.

При первом покорении крутого гребня, на который мы взобрались, он был немного как раскисшее болото, со  снежным  настом, в котором мы оседали и оставляли следы. Это было единственным таким местом.  От того места уже был широкий гребень, который из-за сильного ветра покрывался полосками, (лежал твердый снег) так, что оставались лишь изредка углубленные  следы. Чтобы привести пример об этой территории, я хочу его сравнить с восточным гребнем Montblanc.  

Чтобы представить эту высоту гребня, высотой в  500м., нужно представить гору  в 3 раза выше. Дул сильный ветер, но поначалу хорошо светило солнышко и мы видели горы на востоке, когда мы покоряли медленно высоту.

Тем не менее, мы вытаскивали палаточный мешок, забирались все вовнутрь и грелись. В 12 часов мы пришли к самостоятельному холму  на гребне, 6770м.

Как вместе с этим, видимость  впереди была открыта, к сожалению, мы должны были констатировать, что вершина была,  еще выше и круче и находилась,  далеко от нас и самое плохое было,  для нас, что между нами и строением вершины лежало узкая седловина.

Более чем 50 дорого приобретенных метров мы снова потеряли. Из-за противоуклона, нужно было три раза подниматься и снова спускаться вниз.

Постепенно у меня было чувство, что мои пальцы начинали отмерзать. Мне было лучше всех, но и другие не думали сдаваться. Цель была слишком близка, так что спуск  должен был длиться не так долго, мы должны были выйти из этого страшного холода.  Как только этот утомительный  кусок (очень острый) скалистого  гребня  хребта со спусками и подъемами был позади нас, и мы достигли цоколя настоящего  строения вершины, возросла наша предприимчивость.

Вскоре альтиметр стал заметно подниматься вверх.  На высоте 6900м. С легкими рюкзаками мы шли метр за метром.

Отдых сначала  через 50 метров, затем через 30 метров, и в конце мы сидели недолго каждые 10 минут в снегу. Солнце вскрылось, вверху был сильный туман с Запада.

О тех последних метров можно вероятнее всего сказать; было все суровее и суровее!

 Надо еще учесть наше состояние, в котором мы находились  в течение последних дней  из-за неизвестности нахождения места пика Ленина, мы полностью полагались лишь на себя самих.

Следующий человек, который мог нам помочь в некоторых делах, был от нас отдален 5 днями и 70км. Прямой линии. Носильщики в счет не входили, так, как они, разумеется,  не привыкли  к такой высоте и к окружению,  и они покорили высоту, только лишь благодаря нашей поддержки.

В самом конце, гора преподносит еще раз трудности. Последние 150 метров были очень крутые, приблизительно 55 градусов, достались нам с трудом.

Все же мы продвигались вперед. В 3 часа в 30 минут после полудня мы вступили на равнину вершины.  На самой высокой точке вершине мы пожали друг другу руки  присели.  Высотомер показывал 7000 м., остановился на пределе его возможности.

Туман был на юге и на западе и только не ясно, мы видели расплывчато на Западе скалистый гребень хребта к верхушке горной вершины, Джергау-Таш высотой примерно 6710м. Северная стена, покатая  круто напротив долины Алая, Южная стена  в 2000м. до ледника, через которую мы пришли, была у нас перед глазами во время его  покорения.

На Востоке, совсем в стороне Китая, мы видели вдали снежные горы.

 По близости всех гор долины восточного Трансалая, где позади находится Кара-куль с лазурной водой. Это панорама, которая у нас была, мы давно не видели.   Сильный холод не давал нам возможности задерживаться.

Спуск продолжался 2 ¾ часа.  В тот момент, когда больше не  поднимаются в горы,  во время передышки и во время спуска  высота только частично действенны, и как об этом говорят англичане, в частности для горы Эверест, достигают спуск в схожем времени  как в Альпах, если принять во внимания, что нагрузка восхождения,  конечно, оставляет после себя определенную усталость тела.

 Плохие воспоминания связанные с нескончаемым  противоуклоном горы, спуск без каких либо усилий, был вдвойне не приятным. 

Мы шли  по инерции по туману, который заполнил всю горную вершину, по нашим следам по которым мы поднимались. 

 

В 5 часов в 45 минут мы были на восточной седловине у нашей палатке.

Как раз,  разошелся туман, и появился необычайно красный цвет,  долина Алая лежала под нашими ногами.  И мы стали сразу собирать свои вещи.  Провести третью ночь в этом холодном лагере, мы посчитали нецелесообразным.  Мы провели ночь в лагере наших носильщиков на высоте 5200м. 

 При сборе лагеря мы были рады обнаружить на  горной вершине остатки пищи, которые мы думали,  что мы их потеряли.

Когда уже стемнело, мы тяжело шли между ледовыми стенами книзу и по чистому льду.

Как-то, луна освещала одиноких путешественников и я был сильно уставшим , чтобы посмотреть на часы, мы подошли к цели.

 Все-же,  место было покинутым, наши носильщики ушли.  Свой рюкзак с небольшим количеством еды, они оставили нам и наверху построили каменного человечка (тур).

Стало им слишком холодно и неуютно на необитаемом леднике? Мы не были тем вечером из-за того  очень обеспокоены.

Мы установили палатку не так аккуратно, из-за темноты, добыли немного чая со льдом, чтобы остудить жажду, затем забрались в спальные мешки  и уснули. Сонные мы вылизали из спальных мешков, когда лучи  солнце уже сильно светило на наши палатки. И теперь мы могли рассмотреть  наши ноги. Ноги у Шнайдера были хуже всех, в то время как,  мои и ноги Алвайнса были лишь сильно опухшими. Но наступать было больно всем.

Мы находились  втроем от лагеря с разницей в один день, без носильщиков, положение было безрадостным. Все же единственной возможностью было, что мы могли сделать, как можно быстрее спуститься в лагерь. Наш спуск с ледника вниз, который мы начали, в 10 часов утра и который уже завершился, в 4 часа в 30 минут после полудня, был действительно очень грустным.

 

К, тому же нам пришлось спускаться с одной котловины в другую по чистому льду, затем мы нашли снова начало той длинной морены, по которой мы уже взбирались.

Мы шли по неровной и скользкой дороге, но мы были рады.

Только единственный раз предстала перед нами преграда, огромная расщелина, которую мы должны были «перехитрить».

В обед ноги у Шнайдера сильно разболелись и особенно когда мы быстро шли.

Таким образом, мы должны были остановиться и разбить лагерь попить чаю на старой морене.

Приблизительно на том же месте, где нас покинул Перлин во время обеденного отдыха 22 сентября, мы установили палатку, 5ый лагерь на льду северного Саук-Сайского ледника, около на 4300м. ноги Шнайдера были причиной нашего опасения.

Мы считали не возможным, что он сможет дойти в таком положении до лагеря.

Кто-то  должен был пойти вперед,  чтобы привести лошадь для Шнайдера. До туда  он должен был идти своими ногами.  Выбор пал на меня, так как я, меньше всего пострадал. Когда на следующее утро 27 сентября  взошло солнце, я покинул своих путников и пошел вперед.

Медленно я шел по морене, вступил на старую морену и пришел через долину рядом с ледником и по льду по первой стороне ледника вниз до конца. Там по бесснежной зоне ледника 1,  и главным ледником был расположен  наш лагерь, где мы соорудили склад с банками ветчины и некоторыми  другими продуктами по пути туда. Когда хромая я,  приблизился к этому месту, я видел 2х людей, которые там находились. И я был удивлен, что это оказались наши носильщики, которые ушли  с холодного места верхнего ледника и оказались здесь в наиболее теплом месте. И я не смог сдерживать радость того что, теперь я не должен был  нести мой тяжелый рюкзак, так как это было возложено на убежавших носильщиков. Я взял с собой одного, Дарио, и послал другого, Бодора, навстречу  к моим друзьям.

Правда Бодор улегся, едва, когда мы с Дарио скрылись, позади одного камня и сделал вид как будто сперва  там и встретил Шнайдера и Аллвайна, когда они уже спустились с языка ледника к гладкой земле  долины.  Между тем  я сравнительно быстро  спешил и пришел  к 13 часам  по леднику 1,  в простор, в долину наполненной щебеню. Лучше было идти быстрее, чтобы достичь на одном дыхание без остановок, наш постоянный лагерь. 20 км.  Еще долго было  бездорожье, я шел как можно быстрее туда, Дарио который прилежно старался, меня преследовать с моим рюкзаком, тихо стонал. Я никогда не забуду тот момент радости, когда я увидел лагерь после последнего поворота, кустарники и между ними натянутые палатки и кыргыза у большого огня. Помимо этого я видел одного верблюда и второго кыргыза и увидел вскоре Боршера, который за час прискакал с Алтын Мазара и залечивал свои раны.

 Мы решили, на следующий день поскакать навстречу моим путникам, так как в этот вечер для меня это было неисполнимым, так как я был на гране усталости. 

Я тут же приступил к отдыху, и не заметил,  как проснулся  утром  Боршерс, что я проспал до полудня. Аллвайн и Шнайдер действительно к вечеру достигли конца ледника,   хотя для Шнайдера день должен быть бы ужасным, и идти по совершенно неровному леднику, требовало большой выдержки.  Они установили палатку у ледника 1, и стартовали в завершающий этап 8 го дня.

Как условились они шли до реки.  Там они встретили  Боршерса с кыргызами,  Дарио и 2 лошадей.

После обеда 23 сентября, в 4 ½ часов они пришли в наш лагерь. Сразу же на следующий день люди которые прискакали на верблюдах вместе с Боршерсам  были отправлены с новостью  к Рикмерсу в Алтын Мазар.

Таким образом,  на следующий день 30 сентября пришел посыльный с отсутствующими лекарствами, о которых мы просили.

Для нас наступили дни полные спокойствия, и мы чувствовали себя здесь в Кузгун Токая  хорошо.

Так завершилось восхождения пика Ленина, завершающий этап успешной экспедиции восхождения, и для нас это было незабываемым большим событием.

 6 октября Боршершс и Я были на вершине высокой горы, на высоте 5700м. недалеко от лагеря занимались « земной Фотограмметрией». 

 По разным причинам мы надолго задержались и стояли, когда солнце садилось за узкой седловиной на высоте 5000м. Пик Ленина находился там, на Востоке, было почти сложно его найти среди других массивных вершин, которые его окружали. 

Но еще один раз он нам показался. Когда солнце уже почти  скрылось за горизонтом, все горы уже были в холодной тени, но последние лучики солнце, совсем медленно, показали еще раз  блеск его вершины.